Глава 1. Новая работа

13 сентября 2021 года, понедельник.

«Мой первый рабочий день». В конце смайлик.

Даже не знаю, смеяться или плакать от этого фото. Я стою перед зеркалом: белая блузка, темная юбка, волосы лежат аккуратно. На лице выражение, которое должно было означать спокойную готовность к великим делам.

Фотография сделана в уборной.

Ну так получилось. В отделе кадров оформляли документы, меня попросили немного подождать. Фотографироваться у всех на виду я постеснялась, а здесь решила, что вполне прилично. Раковины обрезала, дверей кабинок в отражении не было. Осталось большое зеркало и светлая стена. По снимку ничего не поймешь, если я сама не расскажу.

Я готовилась к этому утру так, будто от выбора блузки зависел итог собеседования, которое уже прошла. Белый верх, темный низ. И-де-аль-но. Накануне примерила, погладила, снова примерила. На ночь повесила юбку отдельно от других вещей, чтобы ничем не пахла. Утром позавтракала уже стоя и не успела допить чай: вдруг капну.

Пока ждала в кадрах, заметила на манжете складку. Очень маленькую. В уборной пыталась разгладить ее пальцами, потом махнула рукой и сделала снимок. Можно представить, сколько мелких решений потребовалось, чтобы получить эту совершенно обыкновенную фотографию.

На шестом этаже было тихо. Кто-то за стеной разговаривал по телефону про справку, в кабинете стучали по клавишам. Мне выдали еще один лист на подпись. Я старательно читала, хотя мысли уже были наверху, в редакции. Хотелось быстрее оказаться на своем месте, открыть какие-нибудь важные материалы и показать, что меня не зря взяли.

Данил Викторович пришел сам. На собеседовании он говорил без особого нажима, и это меня тогда успокоило: не приходилось доказывать право на каждую фразу. Высокий, собранный, волосы зачесаны назад. Папку держал так ровно, словно она тоже обязана была соблюдать порядок.

— Екатерина, соскучились? Ну, пойдемте.

Вот так он меня и назвал. Екатериной. Здесь я выбрала для себя это имя; то, настоящее, из его уст звучало примерно так же — полностью, без уменьшений. Я тогда радовалась. Значит, взрослый сотрудник, не девочка, которая пришла пробовать.

Мы направились к лифту. Он шел неспешно, и я быстро с ним сравнялась. Помню, как его взгляд задержался на мне, прошел вниз, вернулся к лицу. Я тут же поправила край блузки у пояса. Решила, что она выбилась из юбки. Может, и выбилась. Я ведь только что возилась с сумкой.

Теперь этому взгляду легко придумать объяснение. Тогда я проверяла одежду. Для меня было важно, чтобы новый начальник не пожалел о выборе сотрудницы в первые же десять минут. На собеседовании он обсуждал мои университетские репортажи, и я очень хотела остаться человеком, у которого хорошие репортажи.

На седьмом этаже шумели. Не так, как я представляла телеканал: никто не бежал, прижимая к уху гарнитуру, и не кричал про срочное включение. Несколько человек стояли у кофейного автомата, за столами кто-то спорил о заголовке. Один монитор показывал новости без звука. В оконном стекле отражались лампы, а за ним был город, куда я так стремилась попасть.

Мой стол оказался у окна. Два монитора, клавиатура, пустая тумбочка. На одном экране окно входа, на другом — темный фон. Мне нравилось уже то, что мониторов два. В студии я работала на ноутбуке, который шумел, если открыть монтажную программу и браузер одновременно.

Данил Викторович показал, куда положить вещи. На столе лежал блокнот с названием канала. Я сначала подумала, что это подарок, потом увидела такой же у соседки. Всё равно было приятно.

Начальник позвал Марину.

Пишу сейчас ее имя, и хочется заранее сказать что-нибудь неприятное. Не буду. В первый день она мне помогла. Это тоже было.

Она поднялась из-за соседнего стола и сразу подошла близко. Рыжие кудри, светлый низ, темный верх — как будто мы заранее поделили между собой цвета. Протянула руку. Я пожала, немного удивившись этому деловому приветствию, а она уже другой рукой коснулась моего локтя и развернула к проходу.

Мне сказали, что Марина покажет этажи, познакомит с людьми и доведет до ИТ-службы: учетную запись еще нужно было настроить. Данил Викторович ушел, а мы пошли по редакции.

Я здоровалась, повторяла свое имя, улыбалась. Через минуту почти никого не могла вспомнить. Культурный обозреватель рассказывал о каком-то спектакле, девушка из информационной службы искала зарядку. От каждого нового знакомства я ждала вопроса, на который не сумею ответить. Вопросов почти не было.

Марина объясняла, кто чем занимается. Она недавно пришла в спортивную журналистику, до этого занималась легкой атлетикой. Говорила быстро, уверенно и всё время находила повод меня тронуть: за плечо, за запястье, ладонью между лопаток, когда нужно было повернуть.

Я не люблю, когда незнакомые люди так делают. Даже если не хотят ничего плохого. Тело как будто должно согласиться раньше, чем я сама успею решить. Но в первый день сказать об этом казалось нелепым. Она помогает, а я буду придираться. Поэтому просто отступала чуть в сторону, когда получалось.

Сейчас мне хочется назвать ее прикосновения приемом. Тогда я называла их общительностью и раздражалась молча.

На восьмом этаже она показала студии. В одной переставляли свет; мы заглянули из дверей и сразу отошли, чтобы не мешать. В гримерной на подоконнике сушилась кисть. Почему-то именно это я запомнила лучше, чем оборудование. Обыкновенная маленькая вещь в месте, которое до того существовало для меня только по другую сторону экрана.

Марина рассказывала еще что-то про выезды, про неудобный график и про то, как у нас называют одну из аппаратных. Я смеялась там, где, судя по ее лицу, требовалось смеяться. Было страшно пропустить местную шутку и показаться скучной.

Потом мы поднялись на девятый этаж.

Вот здесь мне трудно. Не потому, что не помню. Как раз помню лишнее. Внизу мы шли мимо чужих столов, и я думала о том, как понравиться новым коллегам. Наверху познакомилась с человеком, перед которым теперь хочу объясниться. И сразу написать про него так, будто ничего еще не случилось, не получается.

Его звали Саша. В этой истории — Александр Шокин, но я почти никогда не называла его Александром.

Только не подумайте лишнего: он жив. Со мной ничего такого не сделал. Не ударил, не запугивал. Я бы, наверное, сама его налупила, если бы он попробовал. Господи, как глупо это звучит рядом с тем, что я собираюсь рассказать. Но я уже представляю, какие объяснения можно ждать от девушки, которая вдруг замолчала на мужском имени. Здесь не будет этого объяснения.

Мы вошли не в серверную, а в комнату рядом. За дверью с отдельным замком ровно гудело оборудование. В самой комнате стоял стол, на нем разобранная клавиатура и кружка. Саша сидел перед монитором. Когда поднялся, я заметила, что он примерно моего возраста. Почему-то представляла себе сотрудников ИТ-службы старше.

Светло-каштановые волосы немного вились. На нем была обычная футболка, и мне показалось, что она совершенно не подходит к первому рабочему дню. Только день-то был первый у меня, а не у него.

Марина почти всё объяснила за меня. Какая сотрудница, где сидит, что нужно включить. Я стояла рядом, держала блокнот и чувствовала себя вещью, которую принесли подключать. Саша спросил, на каком этаже мой стол. Я начала отвечать, Марина уточнила, и разговор снова продолжился без моего участия.

Он не был грубым. Просто занят. Проверил мою учетную запись, записал данные для входа в компьютер, попросил сменить пароль. Я поблагодарила. Не помню, что он ответил. Кажется, кивнул и снова сел.

Ни красивого знакомства, ни многозначительного взгляда. Даже рукой он меня не трогал. Ирония в том, что это мне тогда понравилось, но самого его я почти не заметила.

Обратно Марина довела меня до рабочего места и осталась рядом, пока я входила в учетную запись. На этот раз всё получилось. Она показала папку на общем диске: инструкции и материалы, которые нужно прочитать. Я разложила на столе ручку, блокнот, телефон. Несколько раз перекладывала вещи, устраивая свое место.

Так выглядело начало моей самостоятельной жизни. До обеда я еще дважды ходила не в тот коридор. Один раз не смогла открыть дверь пропуском, потому что приложила его не той стороной. К вечеру устала так, будто сняла и смонтировала целый фильм.

На фотографии этого нет. Есть белая блузка и ровный свет. Несколько знакомых написали поздравления. Мама оставила сердечко, а потом позвонила, чтобы я подробно рассказала, понравились ли люди. Я ответила, что понравились.

И ведь не соврала. Мне нравилось быть среди них. Мне нравилось, что завтра я снова сюда приду.

Удаляю снимок. Манжета так и осталась немного мятой. На маленьком экране ее почти не видно.