Глава 11. Плата за доброту

До столицы мы добирались в умеренном темпе. Гибель Люсинды осталась незамеченной, и мы не ощутили серьёзных трудностей на пути из Палящего дома. Я даже решил отказаться от одеяния пилигрима. Единственной проблемой был наступающий холод: моя рубаха помогала мне согреться, а Лилия активно использовала магию, чтобы удерживать тепло.

На горизонте уже виднелся Гелиополь.

– Нужно быстрее сообщить результаты Альфреду и Виктории, – обмолвилась Лилия. – Выздоровление короля – вопрос времени, но заговорщики могут придумать что-то ещё.

– Ты права. А как твоя подруга? Её ребёнок идёт на поправку? – спросил я, вспоминая, с чего началось это задание.

– Да, – она достала артефакт, который я уже видел раньше, и посмотрела на него с тёплой улыбкой. – Майена написала, что ему лучше.

Мы пересекли городские ворота, и сразу стало ясно – что-то изменилось. Атмосфера в столице была совершенно иной, не такой, какой мы её ожидали. Вместо радости по случаю выздоровления короля нас встретила тишина, пронизанная глубокой скорбью. Город словно замер: улицы были полны людей, но их лица выражали не ликование, а глубокую печаль.

– Что случилось? – Лилия остановила проходившего мимо мужчину, её голос был настойчивым, но осторожным.

Тот медленно поднял глаза, будто сам ещё не до конца осознал произошедшее.

– Король… Арториус Солнечный скончался, – ответил он с заметной подавленностью. – Его тело уже несут к Храму Солнца.

Мы переглянулись. Слова повисли в воздухе, будто отказываясь укладываться в сознании.

– Опоздали? – прошептал я.

Я обвёл взглядом площадь. Люди стояли с закрытыми глазами, шепча беззвучные молитвы. Даже торговцы, обычно шумные и бойкие, замолкли. Жизнь в городе словно остановилась, погрузившись в траурное оцепенение.

Издали донёсся глухой стук копыт. По улицам медленно двигалась траурная процессия: всадники в чёрных плащах сопровождали повозку, на которой покоился король. Древний обычай требовал, чтобы правитель в последний раз прошёл сквозь земли, которыми он властвовал при жизни.

Лилия сжала кулаки, не отрывая взгляда от процессии.

– Мы должны найти Альфреда и Викторию, – произнесла она твёрдо.

Я молча кивнул.

Мы направились в сторону дворцового района. У Храма Солнца уже собрались советники, главы домов и родные короля. Простым жителям вход был закрыт – мы могли лишь издали наблюдать, как Арториус Солнечный обретает своё последнее пристанище.

Тяжёлые золотые врата храма были распахнуты, отражая свет угасающего дня. Вокруг стояли молчаливые люди, их взгляды были прикованы к процессии жрецов, медленно проводящих короля внутрь по древним канонам.

Мне стало тревожно. Королевство без короля казалось уязвимым. Мы нуждались в правителе, в силе, способной удержать страну от распада.

Лилия внешне сохраняла спокойствие, но её пальцы нервно теребили край плаща. Её взгляд скользил по толпе, затем задержался на лицах советников. В их выражениях скрывалась не только скорбь, но и напряжённое ожидание.

– Скоро начнётся борьба за трон, – прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем ко мне.

Я не ответил, но её слова только усилили тревогу внутри.

Когда траурная процессия завершилась, мы наконец встретились с Альфредом и Викторией. Их лица были измождёнными, но спокойными. Не было ни радости, ни гнева – лишь усталое принятие. Казалось, они давно знали, чем всё закончится.

Лилия разложила на столе улики. Мы коротко рассказали, что удалось выяснить: следы сговора, намёки на предательство.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Альфред глубоко вздохнул, сел и, не поднимая глаз от стола, произнёс:

– Нет смысла продолжать расследование. Король сам поставил в этом точку.

Мы с Лилией переглянулись.

– Он… знал? – осторожно спросил я.

Альфред кивнул:

– Позвал меня за день до смерти. Был спокоен. Он знал имена: Королева и Валарин Палящий.

Виктория отвела взгляд, словно в этих словах было подтверждение её худших догадок.

Альфред продолжил тише:

– Он признал свою слабость. Сказал, что устал от власти, от недоверия, от вечного страха предательства. Он просто хотел быть счастливым, доверять тем, кого любил. Но Королева не поняла, а его сын не простил. Слабость – это пятно на роду Солнечных.

Он посмотрел на нас:

– Последнее, что он сказал: «Я был слаб, и поплатился за это. Не порти себе и друзьям жизнь. Закончи расследование. Я рад за твою службу. Мой сын будет лучшим королём. Он не замешан в заговоре».

– Он знал, кто лжёт, – добавила Виктория. – У него был дар, с которым рождаются правители их рода. Он чувствовал ложь не в словах, а в самой сути.

Я вновь взглянул на улики.

– А кто «ведомый богом»? – спросила Лилия. – В письмах была эта фигура. Королева? Или Валарин?

– Мы не знаем, – тихо ответил Альфред.

Снова повисла тишина. Решение давалось тяжело. Но мы приняли его.

Не забыли. Просто… отложили.

На следующее утро столица гудела тревожными голосами. Новости приходили одна за другой.

Первой стала весть о прорыве Осквернённых. Их наступление было стремительным, а оборона королевства трещала под натиском. Война приближалась к самому сердцу страны.

Второй новостью стала коронация.

Толпы собрались перед дворцовым районом. Кассиан Солнечный, старший сын Арториуса, принимал корону. Его право никто не оспаривал.

Он стоял на возвышении, наблюдая за народом. Короткие золотые волосы сияли в свете закатного солнца. Его взгляд был холодным, проницательным. Народ любил его. И боялся.

Когда он заговорил, голос прозвучал твёрдо, безукоризненно:

– Мой отец правил мудро. Но его доброта ослабила королевство.

Мы с Лилией переглянулись, вспоминая слова Альфреда.

– Я не повторю его ошибок. Под моим правлением порядок будет железным, верность – абсолютной. За сомнения – расплата, за предательство – кара.

Он сделал шаг вперёд:

– Моё имя будет жить в веках. Но за мной пойдут только сильные.

Молчание. Ни оваций, ни возгласов. Только принятие.

Власть Арториуса ушла.

Началась эра Кассиана.

После коронации мы с Лилией неспешно шагали по улицам города. Её взгляд был задумчивым, словно мысли блуждали где-то далеко.

– Всё изменилось, – вдруг произнесла она, не отрываясь от улицы перед нами. – Мирное время закончилось.

Я кивнул. После коронации по королевству молниеносно разлетелись указы: мобилизация, укрепление обороны, поддержка фронта.

Мы свернули в сторону небольшой таверны, где пахло мясом и травами. Здесь не было суеты, люди говорили тише, а тени в углах казались длиннее. Лилия устало опустилась на стул, сбрасывая с плеч груз прошедших дней. Я последовал её примеру.

Когда принесли ужин, она неожиданно посмотрела на меня – пристально, изучающе.

– Ты знаешь… – произнесла она, аккуратно обхватывая чашку ладонями. – За всю мою жизнь меня окружали люди. Советники, ученики, учителя, мастера… Но почти всегда они видели во мне статус. Силу. Возможность.

Я внимательно слушал, не перебивая.

– Истинных друзей у меня мало, – её голос стал чуть тише, но при этом твёрже. – Я привыкла к этому. Но ты… ты другой.

Она слабо улыбнулась, её взгляд впервые за вечер стал мягче.

– Ты рядом, потому что тебе хочется. А не потому, что от меня можно что-то получить.

Я поёжился, чувствуя, как тепло таверны вдруг сменилось странной волной смущения. Приятной, но неожиданной.

– Ох, – пробормотал я, пытаясь подобрать слова, но они ускользали, оставляя лишь неловкую паузу. – Значит, мне не нужно притворяться, что дружу с тобой из корыстных побуждений? А я уже столько планов построил…

Лилия фыркнула, прикрыв лицо рукой, будто скрывая улыбку.

– Ты невероятный, – тихо выдохнула она, качая головой.

Я усмехнулся, но затем, чуть поддавшись моменту, добавил, уже серьёзнее:

– Конечно, мне хочется быть рядом. Ты сильная, умная, иногда слишком упрямая, но… ты настоящая. Таких людей немного.

Её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно, а затем она опустила глаза к чашке, позволяя себе спрятаться за её ароматом.

В этот вечер не нужно было слов. Только тёплая таверна, горячая еда и понимание, что в этом хаосе жизни у нас хотя бы есть друг друга.